– Бросила бы, если бы могла. Я и моя приятельница заключили один контракт и должны были отработать его в туристическом комплексе в Тунисе. Но там мы пробыли недолго, так как заболела мать моей приятельницы и ей пришлось лететь домой. Денег у нас хватило на один билет, так что я осталась, но из комплекса меня уволили. Когда я узнала о вакансии в этом ночном клубе, то сразу решила, что подработаю на дорогу. Марсел – певец – предложил мне временную работу, и сейчас мне удается что-то отложить на обратный путь в Англию.

– И много тебе нужно? У меня есть несколько фунтов.

Зара быстро дотронулась до его руки.

– Спасибо, Тони, это так мило с твоей стороны, но у меня уже есть требуемая сумма. – Она передернула плечами. – Мне придется скоро уехать: тут один араб положил на меня глаз. Не думаю, что от него можно так легко избавиться, поэтому мне не следует мешкать.

– Но ты будешь в клубе сегодня ночью?

– Да, сегодня выплата жалованья. – Она встала и протянула руку. – Я рада нашему знакомству, Тони. И благодарю, что показал мне корабль. Завидую тебе.

Несколько человек из экипажа были в тот вечер в клубе, включая и высокого мужчину с золотисто-рыжими волосами и выразительными голубыми глазами. Его Зара раньше не видела, но скоро вспомнила, что это был тот человек в форме, только без фуражки. Но Али Мессаад тоже был в зале и сидел за тем же столиком. Команда расположилась в другом конце зала, и она не могла к ним подойти, зато араб пристроился прямо у края подиума и был на виду.

Все то время, что Зара танцевала, он сверлил ее своими черными глазами, и она никогда еще в жизни не чувствовала себя столь обнаженной. В одном из номеров ей, одетой в очень короткое жемчужного цвета платье и в соломенной шляпке, нужно было проходить между столиков и предлагать цветы. У одного из столиков к ней пристал араб, схватил за руку и с силой притянул к себе. Он бормотал непонятные слова, потом, прильнув к Заре, сунул что-то к ней в лиф и нагло схватил ее за грудь. Мужчины вокруг смеялись, пока Зара отбивалась; лицо у нее покраснело от злости и стыда. Вытащив этот предмет из-за пазухи, она, даже не посмотрев, что это было, бросила его в ухмыляющегося араба. Он сразу изменился в лице, глаза блеснули гневом.