— Ты противная, Синди! Противная! Мамочка мне обязательно разрешила бы. Она никогда не заставляла меня полоть сорняки. А ты вообще не моя мама! Я пойду к Тодду! И все! — Мальчик так резко разжал руки, что Синди потеряла равновесие и упала вместе с велосипедом.

Боль от его слов была сильнее, чем от падения. Синди в отчаянии смотрела, как он мчится по двору в сторону улицы. Но у самых ворот Джонни налетел на встречного мужчину и тот схватил его за плечи.

— Спокойно, парень! — Клэй Кенкейд развернул Джонни и твердой рукой подтолкнул к Синди. — С дамой так разговаривать не положено. Надо извиниться.

Синди поднялась с земли, отряхнула с шорт пыль. Она чувствовала себя идиоткой. Злилась на Джонни. И на Кенкейда — за то, что стал свидетелем этой сцены.

Кенкейд на нее не смотрел. Он наклонился к Джонни:

— Ничего не слышу.

— Извини.

— Вот так-то лучше. — Кенкейд, делая вид, что не заметил в голосе Джонни ни следа раскаяния, протянул ему руку: — Клэй Кенкейд. А как тебя зовут?

— Джонни. Джонни Атвуд. — Мальчик неохотно пожал протянутую ему руку, но его лицо пылало враждебностью к назойливому незнакомцу.

— Знаешь что? Гораздо легче и быстрее сделать работу, чем от нее отлынивать. Хочешь, заключим пари?

— Пари?

Кенкейд, сопровождаемый подозрительным взглядом Джонни, подошел к цветочной клумбе.

— Держу пари, что мы сможем убрать все сорняки за двадцать… нет, за полчаса. Если я выиграю, Синтия разрешит тебе съездить к твоему другу. — Он посмотрел на Синди, и та кивнула. — Ну, договорились? А если нам потребуется больше времени, значит, я проиграл — и тогда тренировка будет за мной. Идет?

На миг Синди показалось, что Джонни откажется. Он же упрям, как его отец! Затаив дыхание, она ждала ответа.

— Идет. — Джонни подошел к Кенкейду. Тот торжественно посмотрел на часы. И они принялись за работу.