Не колеблясь ни секунды, хоть и сознавая, как опасно прикасаться к нему, Алберта протянула руку и накрыла ею его большую руку, лежавшую на столе.

— Вы любили его, — бесхитростно сказала она.

Лоренс внимательно посмотрел на нее.

— Я не очень склонен к сильным чувствам, Берти.

Она могла бы поклясться, что его слова призваны послужить предостережением. Ей следует принять их во внимание. Стало понятно и другое: Монтегю Ричардсон имел для Лоренса особое значение. Иначе он не стал бы тратить на него столько времени и сил в ущерб собственному бизнесу.

— Монтегю помог вам, — настаивала Алберта на своем, — и как только вы примите решение, люди захотят познакомиться с вами поближе. Выразить вам свою благодарность, — добавила она, воспользовавшись его собственными словами. Она всячески избегала упоминать какие-либо подробности его решения. Хоть они и сидели в одиночестве, всегда кто-то мог появиться поблизости. Алберта понимала, что разглашение планов Лоренса осложнит все дело.

Лоренс весь напрягся при ее прикосновении. Пристально глядя в ее глаза, он медленно покачал головой.

— Вот этого я как раз и не хочу. Я поступаю так ради одного — отдать дань уважения Монтегю. Только не подумайте, что я похож на него.

Монтегю стоял у начала начал и заслуживает самого большого уважения. Я вернусь к своим делам и поездкам, как только завершу здесь все намеченное. Все необходимые распоряжения можно будет сделать по междугородному телефону.

В его глазах читалось: не подбирайся ко мне слишком близко. Алберта покраснела бы, если бы ее не занимал другой вопрос: почему такой человек, как Лоренс, который постоянно путешествует и все время знакомится с новыми людьми, так одинок. Ей известно о нем так мало — только то, что когда-то он был ребенком, с которым дурно обращалась собственная мать.