До сих пор ему удавалось бороться с навязчивыми мыслями, но сейчас это было невозможно. Пока Молли находится на его территории, ему не избежать случайных встреч с ней и ее сыном. Разумеется, она не станет держать мальчика взаперти. Он очень на нее похож, и с этим малышу повезло. Темно-каштановые волосы Молли были модно подстрижены и изумительно оттеняли дымчато-голубые глаза. А этот томный голос, который всегда так его возбуждал…

Хотя Молли было сейчас двадцать семь – на семь лет меньше, чем ему, – она не выглядела на свой возраст. С такой гладкой фарфоровой кожей она могла сойти за двадцатилетнюю.

Все же фигура выдавала ее истинный возраст. Она по-прежнему оставалась стройной, но грудь и бедра заметно округлились. Эти изменения связаны с рождением ребенка, но они делали ее еще сексуальнее, чем раньше. Ему было неприятно это сознавать, но только мертвый мог этого не заметить.

Были времена, когда ему хотелось умереть. И все из-за нее.

Когда Молли сбежала, у него внутри что-то надломилось. Часть души умерла, и виновата, несомненно, она.

Он презирал ее за это.

По крайней мере убеждал себя, что это так. Но стоило, ему один раз на нее взглянуть – и весь мир перевернулся с ног на голову. Впрочем, так будет продолжаться недолго. Он хорошо помнит, какая она лживая.

Эти воспоминания вернули ему уверенность в себе. Даже то, что Молли поселилась в маленькой комнате неподалеку от его спальни, не имело значения, хотя сначала он был против.

Черт побери, ему безразлично, где она будет жить. Он распорядился, чтобы Кэти, помощница Максин, показала Молли эту комнату, потому что она находилась рядом со спальней ее матери. Часто он спрашивал себя, что Молли рассказала матери об их отношениях. Он подозревал, что Максин не знала всей правды, и от этого его гнев лишь усиливался. Так даже лучше, сказал он себе. Пока им движут гнев и ненависть, последнее слово останется за ним.

Кажется, зазвонил телефон… Только после третьего звонка Уорс осознал, что это его сотовый. Не посмотрев на дисплей, он прорычал в трубку: