Убедившись, что вырабатывается достаточно напряжения, Шейн снова повернул переключатель. Фитиль продолжал гореть.

Милли радостно улыбнулась.

– Получилось!

Шейн был об этом другого мнения. Он отшатнулся и буквально бросился к термостату, установив его на самый высокий уровень… хотя лично ему тепла было вполне достаточно!

– А мы не включим водонагреватель, раз мы здесь?

– Конечно, – выдавил Шейн. – Почему бы нет?

Он хотел сказать: «Не дыши мне в ухо!» Он хотел сказать: «Убирайся. Я сделаю это сам.» Но он не мог сказать такое, и знал, что не может.

Поэтому они проделали это вместе.

Когда фитиль остался гореть, Милли наградила Шейна очередной своей улыбкой. На этот раз Шейн заранее собрался с духом.

Помогло. Но не очень.

Шейн надеялся, что станет полегче, когда она снимет куртку. Но нет. Шейн смотрел, не отрываясь, как она идет к камину, потягивается и запрокидывает голову, выставляя напоказ свою длинную шею. Ее глаза прикрыты. Ее волосы струятся по спине, капли растаявшего снега стекают по волосам и с шипением падают в камин. Ее соски торчат сквозь мягкую темно-зеленую шерсть свитера, словно напрашиваясь на ласку, на прикосновение.

Ласку Кэша.

– Я пошел, – буркнул Шейн.

Ее глаза распахнулись.

– Куда?

– Не насовсем, – быстро пояснил он. – К грузовику. Чтобы… забрать вещи.

– Хочешь, я схожу с тобой?

– Нет! Ты останешься здесь. Грейся. – Он только сейчас заметил, что на ней не сапоги, а ботинки. – Почему ты не сказала? – спросил он, взглядом указывая на ее ноги. – Я бы тебя нес. Ты… явно одета не для…

– Командировки? – подсказала Милли, с улыбкой изогнув бровь.

Шейн почувствовал себя круглым идиотом.

– Это ради твоего же блага, – промямлил он.

– Да, – ответила она, – так и есть.