Поцелуй неожиданно прекратился, и Мисти поняла, что она снова свободна.

– Должен сказать, это было весьма убедительно, – слегка охрипшим, но невозмутимым голосом сказал Леон.

Она понимала, что лишь благодаря тому, что он отпустил ее, ей удалось избежать еще большего унижения, иначе она бы уступила потребностям своего предательского тела. Она сделала глубокий вдох, и в голове ее немного прояснилось.

– Убедительно для кого? Кроме нас, здесь никого нет. – Мисти обернулась и заметила, что дверь была открыта.

– Сейчас да, – согласился Леон. – Но момент был очень уж хорош, чтобы упускать его.

– Но вы сказали, что между нами не будет, не будет никакой…

– Интимной близости? – подсказал он. Его глаза искрились от смеха. – Ее и не было. Был всего лишь поцелуй. Как же иначе вы хотите доказать людям, что мы любовники? Как я и обещал, когда мы будем наедине, физической близости между нами не будет, но в обществе время от времени нам придется демонстрировать наши отношения маленькими намеками. Вы же не настолько наивны, чтобы не понимать, что это необходимо?

– Не настолько, – сухо согласилась Мисти. – Могу я сейчас идти?

– Можете. Я жду вас сегодня вечером в девять часов в отеле, чтобы обсудить все детали. Отель называется «Белстоун Хаус».

– Сегодня я не могу.

– Сделайте так, чтобы смогли, – веско сказал Леон. – Завтра я уезжаю в Лондон.

Девушка сдержанно кивнула и вышла, держа спину прямо. На себя она злилась больше, чем на него. Еще бы чуть-чуть, и она сама упала бы в его объятья. Как она могла настолько забыться? Но, с другой стороны, она ведь раньше никогда ничего подобного не испытывала, даже в самые безумные первые дни, когда она была пьяна от любви к Филиппу. Ее сердце кольнула боль. Прошло уже три года с тех пор, как они расстались, но вспоминать о нем по-прежнему было больно.