Неожиданно для себя Говард обнаружил, что последние пять минут находится к процессе перехода от полного отрицания к признанию своего влечения к Кристине. И хотя её агрессивное поведение могло бы обмануть менее искушенного человека, он понял, что влечение это обоюдно, что, однако, лишь затрудняло преодоление соблазна.

Догадайся Кристина, что у него на уме, она вряд ли приняла бы руку помощи, протянутую, чтобы помочь ей пройти в гостиную.

— Сядь, — сказал Говард, подводя Кристину к мягкой софе.

— Я, — Губы ее дрожали так сильно, что досказать ей не удалось. — Извини, — продолжила она после долгой паузы. — Все это слишком неожиданно, Я до сих пор не могу поверить.

Элизабет была так добра ко мне. — Не в силах остановить дрожь, Кристина прикусила нижнюю губу.

— Да, она добрая женщина.

— А врачи уверены в диагнозе? — Содрогнувшись, Кристина подняла глаза и встретилась с полным боли взглядом Говарда. Теперь стало заметно и другое: со времени их последней встречи он похудел. Почему она не увидела этого раньше? Сколько же ему пришлось пережить!

Кристину захлестнула волна сострадания. Странное поведение и натянутое, неприязненное отношение к ней Говарда получали теперь совсем другое объяснение. Всему виной ее проклятый эгоизм, ведь если известие о болезни Элизабет произвело такое сильное впечатление на нее, то ему должно быть в тысячу раз хуже.

— Глупый вопрос, конечно, уверены. Для тебя это наверняка было ужасно, — сказала она, внутренне поморщившись от банальности своих слов, однако, утешая себя тем, что в такие моменты любые выражения сочувствия кажутся неадекватными ситуации.