– Мне бы хотелось знать, будешь ли ты работать в кампании, пока болен твой отец?

– У меня есть собственный бизнес, который мне пришлось оставить. Я останусь здесь, пока не найду подходящего управляющего, а потом уеду.

– Но ты не можешь передать компанию в чужие руки. Твой отец бы этого не допустил.

– Мой отец болен. – Сказал он тоном, не допускающим возражений. – Врачи считают, что его здоровье восстановится на восемьдесят – девяносто процентов. И хотя он в ясном уме, физически он не сможет управлять компанией. И тебе это прекрасно известно.

Июньский бриз шевелил ее волосы, заставляя платье еще больше облеплять ее тело. Взгляд Клая опустился на ее грудь. Соски Андреа тут же напряглись, и все тело сладко заныло.

Да будь он проклят… Опять.

– Я знаю это.

Клай отодвинулся дальше в тень, и теперь она не могла видеть его лица.

О чем он думал сейчас? Жалел ли он когда-нибудь, что бросил ее? Вспоминал ли он ее?

Стоп. Об этом нельзя думать.

Но она думала.

Отгоняя нежелательные мысли, Андреа крепче сжала ремешок своей сумочки.

– Ты должен помочь ему, Клай. Он – твой отец. Через несколько месяцев он поправиться и вернется к работе. Если ты перестанешь сыпать ему соль на раны. Помоги ему, Клай.

Засунув руки в карманы, он отвернулся от нее.

Наступившую тишину нарушал только скрип балок парусной шлюпки.

Спроси его, почему он уехал.

Но нет. Она не могла. Она пока не готова задать этот вопрос.

Что если он скажет ей что-то такое, чего она не переживет? Она спросит его об этом потом, перед его отъездом.

Вздохнув, Андреа отбросила прядку мешавших ей волос.

Вместе с ароматом его одеколона ветер принес ей воспоминания.

Воспоминания о ночи после окончания школы в каюте его парусной шлюпке, где они впервые занялись любовью…

Остановись.