Белочка опустила руки и вновь встретилась со своим отражением. Оно улыбалось, подмигивало и что-то шептало алыми губами. Белочка невольно приблизилась к этим губам и поцеловала.

А необъяснимое преображение готовило главную новость, В предчувствии её сердце выскакивало из груди, ноги подкашивались, на глазах появились слезы. Неужели и горб исчез? Она повернулась спиной, но, не разглядев горб в зеркале, выскочила из будки и прильнула к бочке с дождевой водой. Но и в ней увидела только лицо. Белочка с досады ударила по воде, обливая и искажая в черной бездне новые свои черты. Затем вернулась в будку, схватила зеркало, прижала его к груди и, задев по пути керосинку, которая с грохотом упала на пол, выбежала вон. Не разбирая дороги, она бежала вперед. Где-то на краю свалки Белочка без тоски и сожаления в последний раз взглянула на исчезающий в огне дом, на окутанные голубой дымкой гаражи, и улыбнулась первым чайкам.

БОЛЬШОЙ РАЗМЕН

Посвящается Анатолию Гантваргу

1

Как же душно, как тяжко, как муторно на душе. Кондиционер, устав выхватывать горячий воздух, жужжит, хрипит от бессилия, будто доживает последние минуты своей жизни. Шум прибоя украдкой заглядывает в открытое окно, но спасительную прохладу не приносит. Третий час пошел моих мучений. Нужно обязательно уснуть. Чемпионат ещё не набрал обороты, а я уже две партии сдал. Да как! По-мальчишески, по-идиотски, трусливо и скучно. Как я играл?! С ума сойти. Без борьбы, без куража. Шашки двигал с натугой, словно ставил позицию в первый раз. Полез в эти дебри, в это болото и захлебнулся в нем окончательно. Ведь видел ничью, просчитывал, упрощал. И так обделаться, так фраернуться!

И какой идиот собрал нас в Парамарибо, у черта на куличках? Где духота обжигает легкие, где от пота на губах выворачивает и пронизывает все внутренности насквозь, где готовишься к партии в перевернутых наизнанку часовых поясах. Забыть эту дрянную игру, измотавшую, изуродовавшую жизнь. превратившую меня в энциклопедию, в компьютер, который вырвал из моей плоти все живое.