— Санечка, всё будет, как ты захочешь!

Как захочу! Если бы!

Я выключила телефон и легла на кровать, стала задумчиво разглядывать потолок.

Большаков всё-таки гад. Думает, что я такая дура, что вот так сразу ему поверила и простила этот финт с Сорокой. Не успела я уехать на выходные на дачу, как он тут же свернул налево. А папа его ещё оправдывает!

Я бы не сказала, что я ревновала его, но всё равно было неприятно, что тебе так подло изменяют. А потом ещё и врут. И прощения просят. И нет бы какую-нибудь путную нашёл, а то Сороку Лесновскую! Да она всю жизнь мне завидовала и подделывалась под меня.

Галку мне, конечно не жалко, хочется ей быть лишь моей заменой, ради Бога, а вот коварство Большакова повергало в раздумья. А что будет, когда я уеду в Москву? Конечно, после моего триумфального возвращения, он раскается во всех своих гадких поступках, но захочу ли я его простить, вот в чём вопрос!

В дверь деликатно постучали, и заглянула наша домработница.

— Саш, там к тебе парикмахерша пришла, пускать?

— Не парикмахерша, Зоя, а стилист! — по привычке поправила я её.

— Ой, господи! — в раздражении выдохнула девушка. — Стилистка пришла, пускать?

— Пускать! — воскликнула я, и села на постели. Зоя стояла у двери, подбоченившись и посматривала на меня весьма снисходительно. Как я подозреваю, она вообще считала меня несмышлёным ребёнком, хотя сама была не намного меня старше. Но зато мудрости и жизненного опыта, по её же словам, у неё было с лихвой, о чём она постоянно мне напоминала и пыталась учить меня жизни. Причём собственная необразованность и даже дремучесть в некоторых вопросах её совершенно не смущали. Она считала, что образование — это ни что, а вот жизненный опыт — это да.

— Папа где? — заинтересовалась я.

— Уехал. Ворчал на тебя, ворчал, а потом позвонил ему кто-то и он улетел. О здоровье совсем не думает.