Вид отсюда, с высоты, открывался впечатляющий. Расположенная в небольшой долине деревенька Форт-Вейл на таком расстоянии была почти незаметна. Только когда сияло солнце, там краснели черепитчатые крыши и сверкали чисто вымытые хозяйками – весной или осенью, в зависимости от сезона – стекла окон. А ночью, если горы не окутывал туман, внизу светились и мигали из-за движения потоков воздуха огоньки. Бетти любила смотреть на них по ночам, потому что это мерцающее сияние далеко внизу создавало в душе особенно уютное ощущение. Приятно было осознавать, что там живут люди, к которым в случае необходимости или просто из желания немного развеяться всегда можно спуститься по канатной дороге.

Сейчас стоял день, так что огоньки не горели, но и крыши не просматривались из-за легкой дымки, спускавшейся на долину после десяти часов утра.

– Хорошо-то как… – с неуместной мрачностью пробормотала Бетти, машинально пытаясь разглядеть сквозь вуаль тумана деревеньку Форт-Вейл.

Там находилась сейчас ее сестра Уна и двое племянников – Тедди и Джонни.

В ясный летний день Бетти даже могла отыскать крышу принадлежавшего Уне и ее мужу Ральфу Гармену коттеджа. Нужно было отсчитать третью улицу слева, затем выделить среди прочих участок обработанной земли – что не составляло для Бетти большого труда, потому что она всегда знала, какую агрономическую культуру избрали Ральф и Уна для своего поля в этом году, – а уж затем никаких сложностей с поисками нужной крыши не оставалось: коттедж находился сразу за последними грядками. Как и прочие дома, он был крыт красной черепицей. Такая уж мода установилась в Форт-Вейле: почти все жилые здания имели красную крышу и беленые мелом стены, светлый фон которых подчеркивали черные деревянные балки. Для ставен по неписаному правилу тоже полагался темный тон.

Уже наступила зима, и определить местонахождение коттеджа Уны и Ральфа стало сложнее. Снег сглаживал очертания предметов, выравнивая ландшафт и скрадывая цвета. А если вдобавок в долине собирался туман, то и вовсе создавалось обманчивое впечатление, что там нет человеческого жилья.