— Да, для вас, может, и ничего сложного, но вот мне совсем так не кажется. — Мелисса решительно вздернула подбородок и собралась с духом, сознавая, что своими словами вызовет у Эллиота лишь раздражение. — Я не возьмусь за эту работу, если не увижу хотя бы небольшую поддержку с вашей стороны!

— Будьте так любезны, объяснитесь, — уничтожающим тоном произнес ее собеседник.

— Вы должны присутствовать в момент моего представления вашей дочери. Это очень неловкая ситуация. Вы обязаны спасти положение и сгладить те шероховатости, которые могут возникнуть.

Эллиот невесело усмехнулся.

— Вы выбрали на роль миротворца не того человека. Положив руку на сердце, признаюсь: все мои попытки сгладить шероховатости в общении с Люси в течение тех. пяти месяцев, что мы живем вместе, полностью провалились. Тем не менее я обещаю вам лично представить вас своей дочери. — Эллиот встал. — Теперь я должен вас покинуть. Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы узнать?

Мелисса ощущала необходимость выяснить еще столько подробностей, что даже не нашла нужных слов. Она тоже поднялась и покачала головой.

— Ничего такого, что вам захотелось бы мне сообщить.

— О чем это вы? — спросил Эллиот, направляясь к выходу. Перед дверью он остановился и придержал ее для Мелиссы.

— О том, какова ваша дочь на самом деле, в противоположность вашему описанию ее как несчастной девочки-подростка, однажды внезапно очутившейся на пороге вашей квартиры. О том, какими бы вы хотели видеть ваши с дочерью отношения.

— Вы правы, — ровным голосом произнес Эллиот, лишь чуть замедлив шаг и бросив на собеседницу быстрый взгляд, — ни одного вопроса, на который мне хотелось бы ответить. Я жду вас в понедельник, в четыре. До встречи. — Он коротко кивнул, и Мелисса проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду.

Внешне все выглядело как обычное деловое соглашение, однако стоило копнуть глубже, и становилось ясно, что ее будущая работа полностью основывалась на эмоциях, причем на эмоциях девочки-подростка, которую она пока еще не знала.