– Добро пожаловать в Неаполь, синьорина, – учтиво приветствовала гостью горничная, в то время как шофер выгружал из багажника ее чемодан. И игриво добавила, на сей раз, обращаясь к водителю: – Привет, Гуччо. Как дела?

– Так себе, – без особого энтузиазма ответил шофер и, поставив чемодан на землю, буркнул, снова по-английски: – Так я вас оставляю здесь, мадам. Надеюсь, с вашим братом все в порядке.

С этими словами он вновь сел в машину и уехал. А горничная, уже подхватившая чемодан, нетерпеливо манила гостью за собой.

– Пойдемте.

Бенедикта с замирающим сердцем переступила порог и оказалась в прохладном, отделанном мрамором холле. Стоящие здесь в керамических вазах алые и чайные розы разливали в воздухе тонкое, сладковатое благоухание.

Надо же, а она и забыла, насколько роскошен и красив особняк да Фабриано! Сколько простора и света, с каким вкусом подобраны отделка и мебель! Огромные, до полу, окна выходили во внутренний дворик с фонтаном, окруженный колоннадой с арками, украшенной подвесными корзинками с живыми цветами.

– Мисс Моррис... Бенедетта! – прозвучал мягкий, напевный голос, переиначивая имя Бенедикты на итальянский лад.

Молодая женщина обернулась. В дверях гостиной стояла мать Джованны, Эмилия да Фабриано, невысокая, пухленькая и, как всегда, разодетая в пух и прах. При виде ее безупречной высокой прически – волосок к волоску – гостья на мгновение устыдилась своей растрепанной шевелюры.

– Добро пожаловать в Неаполь! – в свой черед воскликнула хозяйка дома, устремляясь ей навстречу. Высокие каблуки звонко зацокали по мраморным плитам. – Надеюсь, вы добрались благополучно, милая. – Эмилия церемонно расцеловала молодую женщину в обе щеки и на мгновение привлекла к груди – в лучших итальянских традициях.