– Ммм… великолепно. Спасибо, дорогой. Мне нравится.

– Попробуй немного, – настаивал он.

Она осторожно помазала духами мочки ушей. Роберт наклонился, понюхал.

– Класс! – восторженно сказал он. Джуди поймала взгляд дочери, умоляюще посмотрела на нее, прося воздержаться от едких комментариев. Взглянув на часы, сказала:

– Время идет… Садись, Роберт, и ешь кашу. Нам скоро уходить.

Сын уселся и взял ложку.

– Утро такое же ужасное, как и каша, правда, мам? Ты собираешься где-нибудь вечером отмечать день рождения? Мы всегда… – Он замолчал, словно поперхнулся словами. У нее неприятно защемило сердце.

– Да, папа всегда водил нас куда-нибудь в этот праздник. Думаю, идея замечательная, – согласилась Джуди.

Она считала, что вспоминать отца дети должны как можно чаще, чтобы сохранить в семье память о нем. Но каждый раз, начав говорить, они тут же замолкали и виновато смотрели на мать. Сын и дочь не были уверены в том, что ее боль затихла. И почему-то она чувствовала за это вину перед ними, хотя такое совершенно естественно для людей, переживших смерть дорогого человека.

Юные намного быстрее, чем взрослые, оправляются от потрясений и горя. Устремленные в будущее, занятые собой, дети все реже и реже вспоминали папу. А Джуди хотелось, чтобы Джон всегда незримо присутствовал между ними. И все чаще она говорила: «Отец сказал бы… Вот он бы удивился… Папа это вряд ли одобрил бы…»

– Давайте посидим в китайском ресторане, – предложила Лесли.

– О да. Потрясающе! – отозвался Роберт.

– Хорошо, я не против, – согласилась мать, допивая кофе. – Я пойду за машиной в гараж, а вы оба поторапливайтесь. Дорогой, не забудь сумку.

Дождь безжалостно лил, пока Джуди добиралась на работу. Он не прекратился и позже, когда она декорировала витрину в маленьком бутике, которым они владели с подругой Шейлой Смит.