Он же стоял рядом, когда она надевала девочке памперс, так что имел полную возможность убедиться в ее «компетентности». Она сдвинула застежку на липучке слишком далеко набок, так, что с другой стороны ее едва хватило, чтобы застегнуть памперс, и единственное, что оставалось, чтобы прикрыть неуклюжую кособокую конструкцию, — это натянуть на малышку ярко-зеленые штанишки. Так что слова «профессиональная пригодность» в применении к ее способности ухаживать за младенцами прозвучали уж слишком громко.

Шелл даже не поднял глаз от тарелки с едой, которую поглощал с видимым удовольствием человека, находящегося в полной гармонии с самим собой. Он лишь сказал:

— Никто ни в чем не сомневается. Просто я хочу прогуляться в обществе собственной дочери. О'кей?

Пришлось согласиться, поскольку она была не вправе что-либо ему запрещать. Девушка снова взялась за вилку, размышляя, не выставит ли она себя полной дурой, пытаясь доказать ему, какой он мерзавец. И окончательно уверилась в этом, когда Шелл добавил:

— Я нанял няню, в данном случае, вас, и хочу, чтобы, пока я рядом, Мэри постепенно привыкла к тому, что за ней смотрит кто-то еще, прежде чем я снова начну работать с девяти до пяти.

И ни слова о возвращении жены. Для бедной невинной малютки все это было очень печально. Неужели его жена настолько разочаровалась в своем браке, что решила полностью посвятить себя карьере, лишь изредка наезжая повидать дочь?

Задавать вопросы Патриция не собиралась, не хватало еще соваться в его семейные проблемы. У нее было достаточно и своих забот, однако девушка твердо знала одно: что бы там у них ни случилось, во всем виноват Шелл.

В конце концов, они оказались в саду Студенческого городка, где чудные цветы наполняли июльский день своим божественным ароматом. Шелл сразу подметил восторженное выражение, появившееся на лице Пат. Оно внезапно утратило суровый вид, и это было для мужчины откровением.