— Карманницей, — кратко ответила Кэти, недовольная, что приходится выговаривать это слово. Сейчас это было вдвойне неприятно. Ведь она говорила о женщине, которая, придя в «Дом милосердия», на другой же день разглядела, какой беспорядок царит в конторе, а на третий — принялась энергично его ликвидировать.

Когда ее просили описать Агату Клемсон, Кэти просто терялась. К ней трудно было приложить обычные определения. Наполеон? Генерал Паттон? Маленькая и жилистая; энергичная, резкая, лицо обветренное (что твой ковбой!), кожа — потолще носорожьей, выносливость — как у мула. И при этом душа, скрыто жаждущая романтики. Единственное, что Кэти могла сказать совершенно точно: каждое утро, открывая глаза, она не забывала поблагодарить Бога за то, что он послал ей Агату.

— А как она?.. — начал Джад.

— Я не знаю, как она оказалась на улице, — перехватывая вопрос, ответила Кэти. — Здесь, в «Доме милосердия», мы ни к кому не лезем в душу. Если они хотят — рассказывают. Агата не хочет. Лайзу, наоборот, невозможно остановить. Как получилось, что они оказались на дне, чем занимались — это их дело. Наше дело — помочь им обрести форму, необходимую, чтобы снова искать работу и место в жизни. Вон там, — Кэти махнула рукой на видневшуюся неподалеку группу одноэтажных строений, — медпункт, учебные классы, рабочие помещения. Дальний домик — столовая.

— И все едят вместе?

— Да. Кухня предусмотрена только в моем коттедже. Все остальные живут по-спартански: крошечная гостиная, спальня, душ.

— Но это лучше, чем на улице, — возразил он. — И даже значительно лучше.

— Безусловно. И все, живущие здесь, понимают и ценят это. — Кэти заметно оживилась. — Собственно говоря, мы — коммуна. Работаем и едим вместе. У нас есть даже общая гостиная с библиотечкой и телевизором. Там собираются по вечерам.

Они подходили к увитому плющом коттеджу.

— Ваш дом? — спросил Джад.

Кэти молча кивнула.