Размышления его вылились в хрипловатую от легкого неудобства, отрывистую фразу:

— Ну, как жизнь?

Фразу эту он бросил Сэму, как иногда зарвавшаяся и злая, как фурия, уборщица в кафе бросает перед носом у клиента тряпку на стол — прежде чем с усилием, но без усердия его протереть.

Вслед за приветствием последовал поднос с условно-диетическим ланчем. Грэй явственно продемонстрировал Сэму, что намерен расположиться именно здесь. И если Сэм имеет что-то против, то это его, Сэма, личные проблемы.

Однако если у него и имелись некоторые опасения по поводу того, что Сэм станет возражать или как-то еще выразит свое недовольство, они оказались совершенно напрасны: весь запас бунтарства, которым обладал Сэм, уже иссяк. Он был безмерно счастлив тому, что друг, который едва не перешел в разряд бывших, все-таки вот-вот снова станет лучшим. Ему пришлось держать себя в руках, чтобы не выплеснуть на Грэя весь свой восторг по этому поводу.

— Нормально, — сдержанно сказал Сэм и многозначительно вздохнул. Вздох должен был обозначить печаль по поводу того, что они с Грэем повздорили, но в нем уместилась еще и радость от нежданной-негаданной встречи. — А ты как?

— В порядке, — буркнул Грэй.

На этом этикетный разговор можно было считать законченным. Повисло молчание. Грэй сделал большой глоток колы.

— Кхм… Как закончился день рождения? — неуклюже поинтересовался он. Непонятно, что это было: задиристая грубость или «мостик» к примирению.

— Да-а… — Сэм неопределенно пожал плечами. День рождения закончился по-настоящему скверно, и ему не хотелось вдаваться в подробности. — Гости разошлись довольно рано, ничего особенно интересного больше не было.

— Ясно, — буркнул Грэй. — Ты… это… девица та звонила тебе?

— Какая?

— Ну… твоя.

— Моя бывшая? Нет, не звонила. И черт с ней. — Сэм насупился.