— А если «помешивать на медленном огне до загустения»? — развеселилась Ольга.

— Тогда сиди и жди — все само образуется. Ну, вот давай открой мне двадцать четвертую страницу и прочитай шестую строчку сверху... нет, восьмую строчку!

— «Дверь за ней захлопнулась, и Агриппина осталась одна. В темноте угадывались ступени. Они вели вверх, к какому-то источнику света. Свет мерцал бледным заревом, которое Агриппина ясно различила, как только глаза привыкли к темноте», — прочла Ольга, залезая и на девятую строку. — И что это значит?

— Что у меня все будет хорошо. Смотри: дверь захлопнулась — это я уехала из своей прошлой жизни. Осталась одна — одна ведь сейчас лечу. Лестница вверх — значит, куда надо идти собралась. Свет вдалеке — все будет хорошо. Теперь давай ты. Называй страницу и строчку.

— Ну, страница тридцать восемь, строка двенадцать, снизу, — назвала Ольга свой возраст и завтрашний (или уже сегодняшний? Запуталась совсем с этой восьмичасовой разницей во времени!) день.

— Читай вслух!

«Веер был сделан из тонкой рисовой бумаги. Он трепетал, и нарисованные гейши, казалось, танцевали свой чувственный танец, навевая на Агриппину смутные эротические желания и овевая ее приятным сквознячком». И что это значит?

— Так. Сквознячок — это к переменам. Эротические желания, чувственный танец — наверное, роман у тебя намечается. Гейши и рисовая бумага — значит, с японцем, что ли, каким...

— Да ну тебя, — захохотала Ольга, — какой еще японец! Нет в Магадане японцев, китайцы только на рынке барахлом торгуют. В прошлом году приехали осенью на разведку, привезли тюль, тапочки, купальники — стоят на морозе. Один прямо поверх купальников объявление повесил: «Все очень дешево, хочу домой, замерз». Это ему, наверное, кто-то из наших для прикола написал. Сами они по-русски почти не разговаривают!

— Ну, тогда будет у тебя роман с китайцем!

— Ага, и он мне подарит все свои купальники!