— Если тебе надо вернуться домой, Колин, поезжай. Ожидается гололед — я только что слышал сводку погоды. Лед нарастет снова, а снегу на дорогах будет не менее шести дюймов, — заявил отец.

— Давайте вашу парку, — вместо ответа сказал сын, останавливаясь за спиной Кэтрин и ожидая, пока она расстегнет пуговицы. Он помог снять парку и повесил на крючок. — Садитесь.

Раздевшись, Кэтрин осталась в длинном, до колен, пушистом фиолетовом свитере. Колин взглянул на ее фигуру — и остолбенел. Женщина была как минимум на шестом месяце беременности.

Почувствовав его изумление, она вспыхнула и засмущалась. Дополнительное смущение вызывала необходимость снять шапку — Кэтрин слишком хорошо представляла себе, во что превратились ее волосы после того, как она целый день проходила и ней. Передавая шапку Колину, она случайно коснулась его руки и мгновенно ощутила жгучее покалывание в кончиках пальцев. Этот человек был словно наэлектризован!

Пока Кэтрин раздевалась и усаживалась, Колин не сводил с нее глаз, и от этого ее смущение только возросло. Она не привыкла к столь тщательному изучению! С трудом подняв голову и встретившись с ним глазами, она даже замерла от напряжения, почувствовав, как между ними, того и гляди, начнут проскакивать электрические разряды. Ощутив учащенный пульс, Кэтрин удивилась себе — последний раз она реагировала на мужчину столь бурно в возрасте двадцати лет.

Наконец Колин отвернулся, чтобы снять собственную куртку. После этого сердце Кэтрин забилось еще сильнее — теперь перед ней стоял статный и широкоплечий, узкобедрый и длинноногий красавец в красной шерстяной рубашке и бледно-голубых джинсах.

Порывистым жестом отбросив с лица черные космы, он пересек кухню, чтобы помочь отцу. Когда они оказались рядом, для Кэтрин стало очевидно их несомненное сходство — суровые, мужественные лица, надменные, орлиные носы и сильные челюсти.

Чтобы отвлечься от волнующего созерцания своего спутника, Кэтрин осмотрелась вокруг.