— Не обращай на него внимание, — усмехнулся Лео. — Гвидо находится в состоянии человека, приговоренного к смерти, которому в самый последний момент сообщили, что казнь откладывается. Естественно, он не в себе. Сейчас от него ничего путного не услышишь.

— Ну валяйте, смейтесь надо мной! — воскликнул в сердцах Гвидо. — Но, по правде говоря, чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. Ведь это ты, Лео, должен был находиться на моем месте.

Старшим братом действительно был Лео, но по прихоти судьбы наследником стал Гвидо. Дело в том, что Бертрандо, их отец, в свое время женился на некой вдовице. Каково же было удивление Бертрандо, когда однажды к нему в дом явился ее якобы покойный муж. «Вдова» к тому времени уже успела умереть. День, давший жизнь Лео, оказался для нее последним. Два года спустя Бертрандо снова женился, и его супруга родила Гвидо. И поскольку Лео оказался таким образом незаконнорожденным сыном Бертрандо, то титул законного наследника достался Гвидо.

Бедняга возненавидел свою судьбу. Графский титул представлялся ему цепями, которые рано или поздно должны были сковать его, лишив свободы. Втайне он мечтал о том, чтобы какое-нибудь чудо восстановило Лео в его правах, впрочем, последний этого отнюдь не жаждал. Ибо интересовала его только земля: он выращивал виноград, оливы и пшеницу, занимался скотоводством. Титул так же мало волновал Лео, как и Гвидо.

Между братьями даже произошел один неприятный инцидент, когда Гвидо попытался заставить Лео начать процедуры по узакониванию его наследных прав, обвинив брата в том, что тот «увиливает от своих обязанностей». Тогда Лео в резкой форме заявил ему о своем полном нежелании заниматься подобной чепухой, добавив, что, если Гвидо этого не понимает, то он еще больший cretino, чем выглядит. Их спор перешел в жесткую перепалку, и лишь вмешательство Марко остановило ссору. Тот вообще был лишь сыном младшего брата Бертрандо, Сильвио, и почти не имел шансов на титул, а раз так, то с изрядной долей иронии наблюдал за их попытками свалить друг на друга пресловутый титул.