Да, он заслужил такой ответ.

– О вас беспокоится мой отец. Я пришел просить прощения.

– Вы прощены, – донеслось после долгого молчания.

– Но теперь вы откроете дверь?

– В этом нет необходимости. Он сложил на груди руки.

– Если ваш отъезд будет слишком стремительным, отец никогда не простит мне этого. Я уже и так в яме, как говорите вы, американцы. Ведь вы не хотите добавить к моему наказанию еще и это?

– Яма для вас слишком хороша.

Он скривил губы. Доброты, о которой говорил отец, что-то не видно.

– Вы имеете в виду, что когда-нибудь я присоединюсь в аду к Ланселоту? Откуда вы знаете, что я уже не побывал там?

– Догадываюсь. Только человек, побывавший в аду, стал бы угрожать мне так, как вы.

Стрела попала в цель.

– А существует способ искупить мою вину?

– Об этом я должна подумать. Он прерывисто вздохнул.

– Я оставляю фотоаппарат за дверью. Если вы предпочтете остаться, клянусь могилой матери, я вас больше не обижу.

– Поскольку я знаю, как ваш отец любил ее, – после недолгого молчания ответила она, – я подумаю.

Она умела нанести завершающий удар. Андреа Фэллон была явно многогранной особой.

– Сочувствую вашей потере, – глухо сказал он. – Я не знал, что ваш муж умер.

– Я полагала, Ланселоту дана особая сила.

На мгновение он крепко закрыл глаза.

– Я совершил много темных дел и расплатился за большинство из них.

– Как печально.

Слова прозвучали совершенно искренне. Й он понял, что слишком многое выдал. Хотя меньше всего этого хотел.

– Я ухожу, чтобы провести ночь у папы. Не огорчайте его.

Ланс очень надеялся, что она смягчится и откроет дверь. Тогда они смогут поговорить лицом к лицу. Но в то же время он нутром чувствовал, что этого не случится. Что ж, он вел себя как подонок и теперь пожинал последствия.

– Dors bien,