«Если смотришь на чайник, он никогда быстро не вскипит», — напомнила она себе и отвернулась к полосатому дивану, на котором проводила ночи, потому что на постели Гленды Корлис чувствовала себя неловко.

Пробежав янтарными глазами по комнате, она по достоинству оценила интерьер: три пейзажа, висевшие на стене, кедровая фанеровка стен, мебель в радующих глаз теплых осенних тонах, толстые ковры на дощатых полах — все это придавало комнате простоватый, но добротный вид. Она вздохнула. Как здорово было бы просто отдохнуть в этих местах, набраться сил после напряженной многомесячной работы! А вместо этого…

Упала ветка, и Пэппа от испуга вздрогнула.

О Господи! Ожидание раздражало ее. В сочетании с постоянным одиночеством пребывание в чужом доме делало ее дерганной, готовой дрожать от любого шороха. Ежась, она зябко потерла руки, покрывшиеся мурашками, появившимися явно не от холода.

Огонь начал разгораться, распространяя тепло по комнате. Мысли ее возвратились к тому дню, когда она согласилась выполнить это поручение. Согласилась! Это громко сказано. У нее просто не было выбора. Еще в прошлый вторник она носила свою обычную униформу, а уже в среду переоделась в гражданскую одежду, отправляясь по заданию окружного прокурора в Ванкувер.

И вот теперь она, сидя как на иголках, ожидала незнакомца, который обязан был доставить ее в Лос-Анджелес, уверенный, что охраняет Гленду Корлис.

— Какое жульничество!

Слабая и горькая улыбка тронула губы. Весь ее энтузиазм, а вместе с ним и иллюзия развеялись, когда Эскобар объявил, что пригласил Пэппу лишь из-за ее очевидного сходства с Глендой.

Это все, чего она заслужила за годы работы в лос-анджелесской полиции? Только чувство долга и уважение к учреждению Эскобара не позволили ей признаться в том, что задание ее не заинтересовало.