Согревшись, Пэппа сняла свитер и, перекинув его через плечо, направилась на кухню сварить кофе.

Прошла, кажется, вечность с тех пор, как она, ворочаясь, не могла заснуть на диване, и Пэппа уже потеряла всякую надежду забыться сном. Жила она одна и спать тоже привыкла одна. Но сегодня обычные ночные звуки и поскрипывания дома заставляли ее постоянно вздрагивать.

Не придумав, чем занять свои мысли, она решила утолить любопытство и, пройдя в спальню, начала просматривать гардероб Гленды.

В ящиках лежали вещи, которые без труда можно отыскать в гардеробе любой женщины. Весь шкаф был завешан десятками отличных платьев, дюжиной разноцветных сорочек и небольшой коллекцией шуб и накидок.

Пэппа так увлеклась, что забыла о чувстве вины, появившемся было из-за того, что она роется в чужих вещах. При виде всей этой красоты она ощутила и легкую зависть, и сладострастие. И решила, что испытывает среднее между этими двумя чувствами.

Надев обалденно сексуальное платье из нежно-розового мокрого шелка, она почувствовала себя в роли маленькой девочки, примеряющей платья старшей сестры.

Чуть в стороне на вешалке висели три горжетки, розового, лавандового и оранжевого цветов. Ощутив неистовство от такой красоты, она накинула на себя оранжевую горжетку и небрежно поправила ее на шее.

Догадываясь, что выглядит она странно, Пэппа посмотрела в огромное зеркало, и ее самые худшие ожидания оправдались.

Оранжевый и розовый никак не гармонировали с рыжими волосами. Лицо приобретало болезненный оттенок.

До этого она особо не увлекалась косметикой, а лишь немного подкрашивалась так, чтобы не выглядеть броско в форме. Теперь же, обратив внимание на косметику, которой пользовалась Гленда, она не могла не поэкспериментировать.

Крем-пудра придала ее коже розоватый оттенок, голубые и зеленые тени увеличили раскосые глаза, темно-розовая и бледно-розовая пудра подчеркнула линии щек, а коричневый карандаш чуть приподнял брови. Наконец она завершила макияж, накрасив губы яркой помадой.