По работе Хлоя сталкивалась с отчаявшимися женщинами, которые искали ее помощи, чтобы избавиться от оков невыносимого брака. Мысли об этом нескончаемом печальном потоке не давали ей покоя. А уж что касается невинных детишек, не по своей воле оказавшихся в такой неприятной ситуации, как развод родителей, – это просто разбивало Хлое сердце. Да и Бейрон, которому в основном приходилось иметь дело с завещаниями и имущественными спорами, становился свидетелем грандиозных семейных баталий. Он убедился в том, что ничто не обнажает худшие качества потомков откровеннее, чем раздел родительской собственности. Именно поэтому им обоим представлялось единственным разумным действием держаться вместе и надеяться только друг на друга.

И только теперь, когда до ее второй свадьбы оставалась всего неделя, Хлоя вдруг сообразила, что приняла условия Бейрона с такой готовностью вовсе не от большой любви. Скорее, она просто стремилась к стабильности, пыталась уберечься от страданий, разочарований, одиночества… И, конечно, – от потерь.

В этот приятный теплый вечер застекленные двери дома были открыты нараспашку. Гости могли свободно переходить из гостиной во внутренний двор и восхищаться закатом, что позолотил пролив и оставил свой пламенеющий след на далеких островах. Стол ломился от нежнейшей икры, превосходное шампанское лилось рекой. Так что, когда день незаметно перешел в сумерки, большинство гостей было настроено вполне благодушно.

Родители Бейрона вращались в высших слоях общества. Его покойный дед был членом парламента, отец – известным археологом, а мать – отставной директрисой престижной частной школы для девочек. При всей внешней обходительности миссис Прескотт было очевидно, что она оценивала не только саму Хлою, но также Жаклин и Шарлотту, равно как и весь их род. Будущая свекровь явно взвешивала, достаточно ли хорошим было воспитание претендентки, достойна ли она войти в их семью в качестве жены и невестки.