Аманда улыбнулась:

— Ничего. Мы все были тогда немного на взводе. Хотите кофе?

Аманда ушла. Лиз удержала Кейна за руку.

— Когда она что-нибудь предлагает, соглашайся. Большинство женщин, которым мы помогаем, чувствуют себя неполноценными. И если они могут предложить кому-то кофе или печенье, это поднимает их уважение к себе. Съешь все, что она перед тобой поставит.

Он как будто растерялся, но утвердительно кивнул. Лиз внутренне замерла. Впервые за все время их знакомства он не знал чего-то, что знала она, и нуждался в ней. Их взгляды встретились. Лиз ободряюще улыбнулась. В ответ уголки его губ медленно приподнялись, и он вдруг преобразился.

Прихожая вдруг стала маленькой и уютной. Лиз вспомнила, как сильно она любила этого мужчину… Сейчас стоило сделать только один шаг, чтобы дотронуться ладонью до его щеки, коснуться его, вновь ощутить его кожу. Войти с ним в контакт в той единственной форме, которую они знали, — прикосновения…

Но за одним прикосновением всегда следовало другое. Видимо, поэтому единственным, что их связывало, был секс. У них никогда не было шанса сделаться друзьями. Они никогда себе его не давали. Глупо!

Вместо того чтобы сделать шаг вперед, Лиз сделала шаг назад и кивнула на дверь:

— После вас.

Он покачал головой и ответил сочным, чуть хрипловатым голосом:

— Нет, после вас.

Он был так же растроган, как и она. Какой-то миг она не могла двинуться, не могла вздохнуть, потому что на нее вдруг снизошло новое объяснение его стремления быть благодарным. Кейн так же хорошо помнил их взаимное влечение, как и она. Они оба были плохими супругами, но просто фантастическими любовниками. Что, если его доброта — первый шаг к тому, чтобы вновь соблазнить ее?

Лиз вдруг почувствовала слабость. В первый раз Кейн не колебался, сделал все, чтобы затащить ее в Майами и в свою постель. Помощь благотворительной организации — мелочь по сравнению с некоторыми его подвигами во имя обладания ею, включая Лас-Вегас и получение ее согласия на брак с ним.