— Вот, возьми.

Он резко обернулся, и несколько капель краски попали ей на нос.

— Ой! Извини. Ты меня испугала.

— Ничего.

Кейн достал из заднего кармана брюк большой носовой платок:

— Давай вытру.

Он приподнял ее подбородок и стал вытирать краску платком. И воспоминания тут же нахлынули на Лиз с новой силой. Как он целовал ее… Как они смеялись, как бежали с пляжа в дом, чтобы заняться любовью. И как потом засыпали вместе…

Кейн моргнул, его рука замерла. Все, что она чувствовала, отразилось в его темных глазах…

Мир замер для Лиз. Она смотрела ему в глаза, точно зная, что он сейчас вспоминает, и не могла шевельнуться. В течение десяти секунд она пребывала в уверенности, что сейчас он поцелует ее. Но он лишь отстранился. Его рука упала.

Он вновь повернулся к стене и сказал:

— Еще двадцать минут, и потолок готов. Если ты сможешь наклеить ленту на рамы в столовой, мы, возможно, сделаем сегодня и ее.

Лиз сделала шаг назад.

— Хорошо. — И сделала еще шаг к двери. — Не забудь свою воду.

— Не забуду, — не оборачиваясь, ответил он.

Когда Лиз ушла, Кейн спустился на пол, прислонился к стене и потер лицо рукой.

Он мог поцеловать ее. Не по привычке, не поддавшись инстинкту или теплым воспоминаниям, а потому что хотел поцеловать. Когда они были женаты, Лиз почти все время проводила дома. Теперь она — хозяйка фирмы, уверенная в себе женщина, которая к тому же занимается благотворительностью. Новые качества Лиз ему импонировали. Если сложить их с ее женскими качествами, она станет почти неотразимой.

Но сегодня он чуть не потерял голову, и не из-за всего этого, а из-за ее взгляда. Лиз смотрела так, как будто никогда не переставала его любить. Как если бы хотела того же, чего хотел он. Как если бы ее сердце было открыто, полно мольбы.