– Ну и как тебе здесь? – спросила она.

Стараясь ничем не выдавать своего волнения, он скрестил руки на груди и медленно обернулся.

– Саванна заснула?

Бриттани кивнула в ответ.

– Я тут все обошел. Домик ничего.

– Семь спален, куча других комнат, и в каждой должно быть тепло, – отозвалась его жена.

«Есть где спрятаться», – подумал Ник.

– Тут здорово, правда? – спросила Бриттани, широко раскинув руки.

На кухне, у Ника за спиной, горел свет; в гостиной, у Бриттани за спиной, тоже горел свет, но на маленьком пятачке, где они стояли, было темно. Похоже, его жена боялась находиться рядом с ним в темноте, поскольку она быстро прошла в соседнюю комнату и зажгла лампу.

Ник остановился в дверях, разглядывая дубовую отделку стен.

– Это моя любимая комната, – сказала Бриттани. – Когда-то ее использовали как кабинет. Говорят, этот дом построили в Джаспер-Галче одним из первых. Он принадлежал местному доктору.

Бриттани подошла к журнальному столику и зажгла еще одну лампу. Мягкий свет разбрасывал тени по углам, под тонкой тканью платья вырисовывались плавные изгибы ее бедер. Пока жена рассказывала о доме, Ник с грустью думал о том, что их семейная жизнь дала глубокую трещину. Но, несмотря ни на что, Бриттани по-прежнему притягивала его, как магнит. Забывшись, он шагнул к ней. Ее волосы, казавшиеся темнее при свете лампы, гармонировали с черными глазами. Завитки на щеках подчеркивали нежный овал лица. Его жена говорила без умолку, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, а он упорно молчал – ему просто нравилось слушать ее голос, по которому он так соскучился.

– Видишь эти книги? – спросила Бриттани, указывая на высокую этажерку. – Некоторые остались еще со времен доктора Эвери. Из них он черпал сведения для лечения своих пациентов. – Бриттани встала, чтобы отодвинуть портьеру. – Смотри: ковбои, индейцы, золотоискатели и торговцы пушниной попадали прямо сюда, им не нужно было идти через весь дом.