— Ладно-ладно, забудь, я всего лишь пошутил, Медок. Расскажи, что тебя волнует.

Как быстро меняется его настроение, подумала Хани. Он обращается с ней то как с взрослой привлекательной женщиной, то как с маленьким ребенком. То подсмеивается, то вдруг делается совершенно серьезным. Как его понять?

— Я хочу поговорить с тобой о Сократе.

— Ну что ж, давай покалякаем о твоей птичке. Слушаю тебя, Медок.

— Сократ член нашей семьи. Люку, моему сыну, было нелегко, когда он остался без отца.

— Могу себе представить.

Его насмешливый тон больно задел Хани. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить:

— Этот сокол наш домашний любимец. Он очень дорог Люку.

— Если ты пришлешь Люка ко мне, я научу его ездить верхом, — неожиданно предложил Джерри.

Хани в растерянности заморгала, потом покачала головой.

— Спасибо, нет. Мы все очень любим Сократа. Я сожалею, что он распугал твоих лошадей, хотя мне в это трудно поверить. Но если это действительно так, какое-то время мы подержим его взаперти.

— Да уж будьте любезны, подержите, потому что я сварю его сразу же, как только мне удастся его поймать. Или зажарю. Кстати, Медок, не могла бы ты сделать доброе дело и поджарить кусок мяса? Просто возьми бифштекс, положи его на противень, посыпь специями и поставь в духовку на…

— Я знаю, как готовить мясо. — Хани отправилась на кухню и вымыла руки. Достав мясо, обваляла его в соли и специях, полила соевым маслом и поставила в духовку, после чего вернулась в комнату.

Джерри лежал на спине с закрытыми глазами и дышал ровно и глубоко. Хани осмотрелась: повсюду валялась одежда и всевозможные книги и журналы. Что ж, несмотря на его твердолобость и скверный характер, ума у него не отнять. К тому же, он разбирается в птицах.

Хани на цыпочках ходила по спальне, собирая белье в стирку. Потянувшись за очередной вещью, она обнаружила, что это трусы, и отдернула руку.