Димитри пожал плечами.

— Кто знает? Возможно, по той же причине, по которой она противилась каждой попытке Мэта увидеть вас.

Джоанна резко обернулась.

— Он пытался видеть меня?

— Когда вы были ребенком, да. Мать не могла отказать ему наотрез, так как право на встречи с вами было признано судом, но она откровенно дала ему понять, что с неодобрением отнесется к любой его попытке воспользоваться этим правом. И он очень скоро понял, что поддерживать с вами нормальные отношения совершенно невозможно без ее согласия. — Димитри вздохнул. — Кроме того, он считал несправедливым делать из ребенка яблоко раздора. Предполагаю, что позже, когда родилась Мариса, ему легче было уступить, тем более что Андреа, его новая жена, не очень одобряла проявления его интереса к вам, что вполне понятно.

— Та женщина, на которой он женился? — холодно осведомилась Джоанна.

— Да.

Джоанна покачала головой.

— Невероятно. Я всегда считала мать независимой. Она работала, вы же знаете. И наше материальное благополучие я считала основанным только на ее умении вести хозяйство. — Она прикусила губу. — В любом случае, если моя мать считала для нас разумным не встречаться, мне не стоит теперь идти наперекор ее желаниям.

Димитри внимательно вглядывался в ее бледное лицо.

— А не считаете ли вы, что она была несправедлива?

Джоанна теребила ремешок сумки.

— Не имею права судить об этом. Я была слишком мала, когда… когда они расстались.

Димитри удержался от сердитого восклицания.

— Очевидно, нам не стоит обсуждать глубоко личные вопросы, — сказал он резко. — Однако причина моего пребывания здесь далеко не личная, для меня, по крайней мере. Нам необходимо ее обсудить.

— Вы имеете в виду мою поездку к отцу?

— Конечно.

— Но это невозможно! Совершенно невозможно!

Димитри нахмурился.

— Почему?