— …Предварительно надев ночную сорочку.

От удивления Граси чуть не прикусила язык.

Черт возьми, именно это она как раз и собиралась сказать! И именно это было бы с ее стороны довольно опрометчиво, так как снова непроизвольно открывало щекотливую тему интимных подробностей. В ее памяти мелькнул шелковый лоскуток купленной накануне в Мадриде ночной сорочки, однако она решила, что чрезмерная откровенность ей только навредит.

— Пижаму. Хлопковую. С рисунком.

— Не верю!

— Коричневую, с какой-то надписью на кармане, — вдохновенно лгала Граси.

— А может, все-таки шелковая сорочка? Скажем… цвета слоновой кости. Простые линии, но смотрится наверняка очень изящно.

— Ты просто тянешь время, — проворчала она, поражаясь точности данного Маноло описания.

— Конечно.

Граси тоже решила действовать напрямую.

— Хорошо. Может, ты все-таки откроешь мне необходимость удерживать меня здесь, подвергая шквалу многозначительных взглядов и умильных улыбок? Мы давным-давно расстались, и все, о чем ты хочешь поговорить, может подождать более подходящего момента. И не забывай, что Пилар, наверное, уже заждалась.

Маноло, насупившись, молчал, не оставляя Граси ничего другого, кроме как продолжать натиск:

— По-моему, ты вполне в состоянии объяснить мне, во имя чего ты лишаешь меня моего какао.

― Ты терпеть не могла какао, когда мы встречались.

— Знаешь ли, женщинам вообще свойственна изменчивость во вкусах, — многозначительно изрекла Граси. — Давай, Маноло, не тяни, или мне придется привлечь к этому недоразумению постороннее внимание. Если помнишь, я неплохо кричу.

— Ладно. Только не думай ничего такого… Мы с Пилар поссорились.

Поссорились, ну и ну! — позлорадствовала Граси, но тотчас заволновалась о Пилар и с тревогой спросила: