— Комнату для гостей? — переспросил Энтони.

Слова эхом отозвались в голове у Линды.

— Комнату для гостей? Для кого?

— Выгляни в окно, малыш. Пока ты сидел, уткнувшись носом в бумаги, ветер разошелся во всю, пытаясь сдуть твой домик.

Словно удивленный ребенок, Грейс повернулась к окну. Даже деревьев уже не было видно, только плотный белый занавес. Не просто снег. Это был настоящий буран. О Господи, подумала она, буран!

Брук не потрудился даже взглянуть. Не выпуская руку Линды, он смотрел на Тролля.

— Полетов нет?

— Если только ты не хочешь, чтобы твой вертолет украсил ближайшую пихту.

— И как долго? — Голос Энтони звучал напряженно и мрачно.

— Сказали, не менее суток, — доложил Оллкрафт, скептически поводя глазами. — Но что могут эти пустозвоны понимать в буране? Может быть, час, а может, месяц.

Брук медленно повернулся к гостье, взгляд скользнул по их сомкнутым рукам.

— Ну, что будем делать? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

Он слегка потряс руку девушки, и документы выскользнули из ее онемевших пальцев. Листы рассыпались по столу, упали на пол. Энтони поднял голову, и наконец их глаза встретились.

— Я думаю, нам следует называть друг друга по именам, мисс Грейс. Похоже, мы становимся соседями.

2

Энтони ходил взад и вперед перед камином, стараясь не слушать телефонный разговор Линды. Похоже, девочка очень расстроилась, узнав, что сестра не приедет. Из слов гостьи он сделал вывод, что Долли в ужасе от перспективы ночевать у дедушки с бабушкой и делает из этого целую трагедию.

— Долли, солнышко, мне очень жаль, но ты не можешь оставаться на ночь одна, — снова сказала Линда.

Словно заевшая пластинка, она повторяла эту фразу последние пять минут. Брук восхищался ее терпением, хотя его так и подмывало выхватить трубку и потребовать у этого капризного ребенка прекратить, ради всего святого, терзать старшую сестру. На свете есть вещи и похуже, чем вынужденный ночлег с бабушкой и дедушкой.