— Долли, дорогая, я не могу больше говорить. Это междугородний разговор, а я звоню по телефону мистера Брука.

Девушка глянула на него через плечо с виновато-застенчивым видом, и картинка сменилась — вновь возобладала невинность. С прикушенной нижней губой и с тонкой ниточкой бровей, сдвинутых к переносице, она сама походила на ребенка, который боится рассердить взрослых.

Энтони махнул рукой, внезапно раздражаясь на самого себя. Он отхлебнул кофе, и слишком большой глоток обжег горло. Черт! В любом случае, какая ему разница? Может быть, она чиста, как эти снежинки. А может быть, они с Кристофером спят два раза в день, так же регулярно, как чистят зубы. В любом случае, ему нет до этого дела.

— Простите за долгий разговор, — Вдруг сказала она, кладя трубку. Вздохнув, она потерла затылок. — Наверное, это все из-за возраста. Она спорит по любому поводу.

— Да, я слышал, что подростки бывают совершенно невыносимы, — вежливо сказал Брук. — Я так понял, что для Долли поездка к бабушке — не поход в зоопарк.

— Ну, не знаю. — Линда все еще массировала шею. — Вообще-то, их старый дом очень интересный и слегка напоминает дом с привидениями. — Она подошла ближе к огню и остановилась рядом с Энтони. — Но вы правы. Долли никогда не чувствует себя легко с бабушкой. Даже когда родители были живы, мы не были… — она подыскивала подходящее слово, — не были особенно близки.

— Может быть, вам посчастливится, и буря быстро пройдет, — сказал Брук.

Он надеялся на это не только из-за Линды. Вот уже третье Рождество он проводит здесь один. А дни, когда разыгрываются снежные бури, самые лучшие. Отрезанный от работы, друзей, телевизора, телефона, а иногда и Тролля, он погружается в созерцательную тишину. Здесь хорошо, в этой ледяной тюрьме. Это единственное место, где он может быть самим собой, где не надо ни перед кем притворяться. И его совсем не радует перспектива соседства мисс Грейс.