Сандер понял, что она настроена враждебно.

— Вот чего ты добиваешься! — гневно воскликнула она. — Если у меня и мелькали мысли допустить тебя в их жизнь, то после твоих слов они улетучились. Ни за какие деньги я не стану рисковать эмоциональным здоровьем близнецов, позволив им общаться с тобой.

Слова Руби подействовали на Сандера сильнее, чем он готов был признать. Властный и гордый, он привык к тому, что люди не только повинуются ему, но и восхищаются. Поэтому его больно задело заявление Руби. Сандера никто никогда не критиковал, и никто никогда ему не отказывал — тем более женщина, которая в ту далекую ночь была похожа на маленькую проститутку. Ярко накрашенная и вызывающе одетая, она откровенно и бесстыдно приставала к нему. Сейчас от этой девочки ничего не осталось: женщина, стоявшая перед ним, была одета в потертые джинсы и свободную футболку, на лице ее не было никакого макияжа, волосы свободно падали на плечи. Девочка, которую он помнил, пахла дешевыми духами; женщина, защищающая сыновей, пахла моющим средством. Ему придется поменять свой подход, чтобы оспорить ее возражения.

Быстро изменив тактику, Сандер с вызовом бросил:

— Тебя, возможно, и не интересует то, что я могу предложить тебе. Но, надеюсь, заинтересует то, что я предлагаю моим сыновьям. В тебе сейчас говорят эмоции. Но думала ли ты о том, что они почувствуют, когда вырастут и узнают, что ты запретила им общаться с отцом?

— Это нечестно, — со злостью возразила Руби, ощущая, что Сандер нашел ее самое слабое место.

— Нечестно лишать моих сыновей возможности узнать своего отца, а также культуру страны, которая является их родиной.

— На правах бастардов? — Это было ужасное слово, но Руби пришлось его произнести. — Они займут второе место после твоих законнорожденных детей, и, конечно, их возненавидит твоя жена.

— У меня нет детей и нет жены.

Почему сердце ее забилось так сильно? Ведь ей все равно, женат Сандер или нет, не так ли?