Мэнди присела рядом с ним на скамейку и слушала его с широко распахнутыми глазами.

— Ты хочешь сказать, что должен вернуться в свой родной дом?

— В Эль Хабес. Это достаточно внушительный оазис, там расположен небольшой город, принадлежащий моему отцу. У него много обязанностей, которые, он надеется, я смогу разделить с ним. Что только я ни делал, пытаясь заставить его понять, что мне лучше жить за границей. — Он помолчал. — Но сейчас это не имеет никакого значения. Главное то, что я бы мог уехать, не известив тебя. Постараюсь примчаться сразу же, как только освобожусь, возможно, в течение недели. Скажи, ты все еще будешь здесь, когда я вернусь?

— Насколько я знаю, — заверила его Мэнди, — профессор еще не закончил местные исследования, прежде чем двигаться дальше, к разрушенному городу Тимгад. Его интересуют остатки древней Римской империи.

— Прекрасно, — пробормотал Рамон, явно не интересуясь остатками никаких империй. — Пообещай мне, что дождешься моего возвращения. Я должен снова увидеть тебя, Мэнди. Должен!

— Но мы увидимся, Рамон. Не стоит так волноваться по этому поводу, — наклонившись к нему, она вдруг быстро и нежно поцеловала его в щеку… и тотчас поняла, что поступила неверно.

Он молча проводил ее обратно в танцзал, где теперь звучала ритмичная музыка, явно не принадлежавшая к числу любимых Рамона, подумала она. Ей не следовало целовать его. «Дарить ласки — право мужчин», — представила она себе его слова. А удел женщины, разумеется, безропотно их принимать. В девушке поднялась волна раздражения. Вся эта восточная напыщенность и ощущение мужского превосходства… на нее это производило впечатление чего-то доисторического! А Рамон бывал за границей, жил в Каннах и в Париже. Но, видно, сила крови — великая вещь!