— Я пробуду там только два дня, — пояснила Рената. — Если вам хватит двух дней, дорогой профессор, чтобы провести ваши изыскания, то я смогу доставить вас обратно на этом же самолете. Но, без сомнения, если вы пожелаете задержаться на более долгий срок, шейх предоставит вам транспорт на обратный путь… вы же знаете, что такое арабское гостеприимство.

Но профессор горячо заверил ее, что двух дней ему будет вполне достаточно.

— Возьмите с собой вечерние туалеты, — предупредила Рената. — Они вам обязательно пригодятся.

Все это было так неожиданно для Мэнди, что ей захотелось побыть одной, чтобы обдумать ситуацию. Снова увидеть Рамона! Конечно, она не влюблена в Рамона, но он ей очень нравится. Да, очень! Его нежное, рыцарское поведение может показаться старомодным, но оно так приятно для женского самолюбия! В отличие от грубого и бестактного Стивена Рамон никогда не оказывал давления на ее чувства, она даже представить не могла, чтобы он вдруг стал издеваться над ней или смеяться. Семья юного принца тоже интересовала девушку: было любопытно увидеть его в окружении родных.

Поднявшись со своего пуфика, она подошла к окну и остановилась, глядя на залитый светом ламп внутренний дворик. Позади нее шум голосов то усиливался, то затихал, как прибой на каменистом пляже. Если бы здесь оказался Рамон… или кто-то еще, с кем можно было бы беззаботно поболтать! Все друзья Ренаты были среднего возраста и казались такими умными — они совершенно не интересовались маленькой Мэнди, ведь она не была знаменита. Хотя Стивен тоже не был мировой знаменитостью, все же он ученый, преподаватель и личный друг Ренаты. Насчет этого не могло быть никаких сомнений: весь вечер он так и провел на подлокотнике ее «трона».

Чувствуя себя слегка заброшенной, Мэнди грустно смотрела на молодую луну, висящую в ясном небе над крышами города. Банкет во дворце шейха, подумала она, и пульс ее участился. Она обязательно должна купить новое вечернее платье… что-нибудь красивое и эффектное. Будет ли Рамон гордиться ею? От этих мыслей ее щеки чуть порозовели, а глаза заблестели.