Грегори послушно отправился мыть руки. На свете есть вещи, которые не меняются, и нянюшкина стряпня одна из них! Пока он умывался, прислушиваясь к домовитому звону посуды, наполнявшему крохотную, дочиста надраенную кухоньку, по губам его расползалась довольная улыбка.

Няня вышла замуж за Ларри Джонса, будучи уже не первой молодости — ей, как и ее супругу было тогда уже под пятьдесят, — но для Грегори так навсегда и осталась «няней Кроули», светочем его детских лет. Если кто и относился к нему с материнской заботой и любовью, так только она. Родная мать была слишком поглощена погоней за удовольствиями, чтобы уделять хоть толику времени ему и его младшей сестренке Кэтлин.

Вытерев руки и лицо жестким полотенцем — няня Кроули не одобряла «всякое баловство для неженок», — он повернулся к столу. Нянюшка уже ждала его с чашкой наготове.

— Пей скорей чай, пока не остыл, и расскажи-ка мне о своих дальнейших планах. А то я и так мучаюсь совестью, что помешала твоему отпуску. И слышать не хочу, что теперь, мол, ты вернешься обратно в Лондон или полетишь там Париж или еще куда. Слишком уж много ты работаешь, этак и переутомиться недолго.

Выдвинув из-под грубого соснового стола крепко сколоченный табурет, Грегори уселся, вытянув длинные ноги и улыбаясь, — слишком уж строгой выглядела сейчас нянюшка, точь-в-точь как в детстве, когда ему случалось набедокурить. Но улыбка Грегори скоро погасла, сердце болезненно сжалось. За напускной строгостью миссис Кроули скрывалась непомерная усталость, какая-то подавленность. Только сейчас Грегори заметил, как она постарела.

Какие у него планы? Долгожданное выздоровление Ларри — бедняга умудрился подхватить простуду в самый разгар лета — позволяло Грегори насладиться наконец заслуженным отдухом в загородном коттедже. Если, конечно, ему все еще этого хочется.