И хотя желающих поухаживать за ней было хоть отбавляй, она никогда не давала повода предполагать нечто большее, чем чисто дружеские отношения. Это было скучно, зато безопасно. Хелен твердо пообещала себе — во второй раз она никогда не попадется в такую же ловушку и никакому альфонсу себя водить за нос не позволит.

Вытянувшись на прогретом песке, она загребла пригоршню белоснежных песчинок и пропустила их между пальцев незаметной струйкой. С удовольствием подумала о том, что уже через полгода ей исполнится двадцать пять и она сможет сама распоряжаться своими деньгами, не выпрашивая разрешения у деда. Уж слишком ответственно он относился к своим обязанностям, дотошно выспрашивая у внуков о каждой минуте их жизни, не то что их родители.

Отец с матерью, мистер и миссис Рэдли, вели насыщенную светскую жизнь в Лондоне и наезжали в Линдхерст исключительно по большим праздникам. Они давно предоставили своим детям — старшей Хелен и младшей Энн, а тем более старшему сыну и наследнику Эдуарду, — право жить, как тем хочется, обосновывая свое неучастие в их жизни требованиями времени.

Дед гораздо больше интересовался делами внуков, чем они. Может быть потому, что больше у него никого не было? Бабушка умерла десять лет назад, и с той поры граф жил бобылем, воспитывая внуков.

Детство Хелен прошло в сказочно красивом месте, на берегу холодного величественного моря. Дед делал все, чтобы любимые внуки чувствовали себя счастливыми. Хелен помнила игры в огромном доме, построенном при Георге II, их шалости и озорство, иногда прерываемое мягкими нотациями деда. Вообще им очень повезло, что граф забрал их от родителей — расти в грязном шумном городе вовсе не то, что в огромном поместье, где дозволялось делать все, что душа пожелает.