Эглантайн деланно рассмеялась, но сказала вполне искренне:

— Желаю успехов! — Встав из-за стола, она набросила на плечо ремешок сумочки и добавила уже более серьезно: — И спасибо за приятный вечер.

— Это вам спасибо. Вы заставили меня многое переосмыслить, — вежливо отозвался Ник, поднимаясь со стула. — Все было так интригующе, Мьюриел. До скорой встречи.

— Прощайте! — недвусмысленно ответила Эглантайн, надеясь, что он правильно поймет ее.

Согласно правилам хорошего тона, теперь ей следовало пожать ему руку.

Прикосновение мужской ладони было уверенным и обжигающе горячим. Даже слишком уверенным, подумала Эглантайн, пытаясь высвободить свои пальцы, но Ник вдруг притянул ее к себе совсем близко. А когда он слегка наклонил голову и приподнял ее лицо за подбородок, его намерения стали вполне прозрачными.

Эглантайн резко вздохнула от неожиданности, когда его губы слегка прикоснулись к ее губам — очень нежно и очень медленно. Не агрессивно, не нагло, не требовательно, словно и не ждали никакого ответа, — но Эглантайн вдруг захлестнула волна странного возбуждения, вызывая непреодолимое желание во всем теле. Как будто никто ее прежде не целовал…

Когда Ник наконец поднял голову, на его губах играла довольная улыбка.

— Нет, — сказал он, словно про себя, — совсем не то, что я думал…

— Ну и прекрасно, — процедила Эглантайн сквозь зубы. — Ненавижу быть предсказуемой. Теперь, может, отпустите?

— Ах как мне этого не хочется! — Его улыбка стала еще шире, однако бирюзовые глаза смотрели на Эглантайн очень серьезно. — Но без подарка вы все равно не уйдете.

С этими словами Ник взял со стола одинокую красную розу и осторожно просунул ее гладкий, без шипов, стебель прямо в вырез платья Эглантайн.

Затем чуть отступил назад, любуясь своим произведением: бархатистые лепестки красной розы красиво выделялись на фоне кремово-белой кожи Эглантайн.