— С чего вдруг тебе взбрели в голову такие мысли? Если бы я так считал, ты вряд ли сидела бы сейчас со мной в ресторане.

— Но если бы тебе довелось впервые увидеть меня среди огромной толпы, скажи, ты подошел бы именно ко мне? — допытывалась Эглантайн.

Чарлз оторопел, потом поёрзал на стуле и ласково, будто разговаривал с маленькой, сказал:

— Естественно! Ты же мой единственный ангелочек. Только мой, больше ничей. И ты это прекрасно знаешь…

— Конечно, знаю. — Эглантайн тяжело вздохнула и взялась за вилку. — Прости за глупый вопрос. Просто я все время думаю о Мьюриел…

— О, избавь меня, пожалуйста, от упоминаний об этой маленькой нахалке! — фыркнул Чарлз. — Опять она тебе Бог знает что наболтала?

— Ну, в чем-то она и права, — попробовала защитить сестру Эглантайн. — Знаешь, у нее сейчас тяжелый период, они с Тибалтом расстаются…

— Значит, парню повезло, — изрек Чарлз. — Что ж, это послужит ей серьезным уроком. Возможно, теперь Мьюриел не будет сломя голову кидаться в пучину новых страстей.

— Да уже кинулась! Представляешь, она все утро строчила любовное послание какому-то недоумку, который поместил в газете объявление о знакомстве. «Уставший от одиночества ньюйоркец» — вот что ее подкупило…

— Она просто дура! — взорвался Чарлз, в порыве негодования сорвав аккуратно заправленную за воротничок салфетку. — У нее что, крыша поехала?!! Да как ты ей разрешила?!

— Может, она и дура, — возразила Эглантайн, — но дура совершеннолетняя, и я не могу заставить ее жить по моей указке. Во всяком случае, думаю, ничего страшного не произойдет. Множество людей находят свое счастье именно таким образом…

— Боже мой! — взвыл Чарлз, хватаясь за голову. — И ты туда же? Это все из-за твоей легкомысленной писанины!

— Значит, вот что ты думаешь о моей работе, — прошипела Эглантайн, задетая пренебрежительными словами своего возлюбленного за живое. — Я давно подозревала…