Задумывался ли он о том, как и чем может помочь Одри? Легко сказать — «это будет благородно с нашей стороны». Но как он себе это представляет?

— Покойница Софи была красавицей, — неожиданно изрек Огюст. — Мужчины просто замирали при виде нее… — Встретив напряженный взгляд жены, он спохватился: — Конечно, не такой красавицей, как ты, дорогая. Но все же… Мне просто интересно, в нее ли пошла Одри. Я имею в виду, что если она симпатичная, то за ней нужен глаз да глаз. Тогда я понимаю, почему Берта Ведженс так беспокоится.

— Настоящий повод для беспокойства появится, когда Одри станет совершеннолетней и получит право распоряжаться своим наследством, — ответила Сандрин. — Ведь ребенку предназначены деньги Софи, которые вложены в наше дело. Это огромная сумма. Как бы ее не обворожил какой-нибудь обаятельный негодяй, который вскружит ей голову, чтобы добраться до ее состояния. Малышка заслуживает лучшей участи.

Сандрин выразительно посмотрела на сына и продолжала:

— Это венная тревога всех богатых людей — не за деньги ли их любят. Я всегда боялась в этом отношении за Жюля. Только бы ему не втерлась в доверие какая-нибудь охотница за сокровищами!

Жюль не слушал, о чем говорят родители, — его мысли были уже далеко. Он рассматривал полоску пляжа и представлял, как было бы здорово провести здесь пару дней с его последней подружкой, манекенщицей Жанеттой, которую друзья называли Жужу. Увы, родители не одобряли его появления в компании случайных знакомых, вход на виллу был открыт лишь его будущей невесте.

Жюль пытался каждую новую девушку представлять как свою невесту. Чья вина, что ему так не везет в личной жизни и невесты сменяются с подозрительной частотой? Но Сандрин быстро раскусила уловку сына и запретила ему приглашать в Сен-Тропе ветреных моделек, крашеных блондинок-старлеток и пухлогубых продавщиц из отдела женского белья.