В половине одиннадцатого Анна облачилась в черный шелковый костюм и темное пальто, заколола волосы черной заколкой и надела темные очки. Затем закрыла дверь на ключ и, поддавшись порыву, вдела в петлицу подснежник.

На лужайке перед церковью Анна увидела длинную вереницу автомобилей. Неудивительно. Все в округе любили и уважали Гектора Мортона.

Том, старший брат Анны, поспешил помочь ей выбраться из машины.

– Ты бледна, но тебе идет. И мне нравятся твои очки.

– Это на случай, если я заплачу. – Анна взглянула на брата. – Ты отлично выглядишь, Том. Я думала, после всего, что тебе пришлось пережить, ты будешь выглядеть устало.

– Я и устал. Просто нет лучшего способа восстановить силы, чем хорошо выспаться и плотно поесть. Кстати, ты смотришься лучше, чем тогда в больнице.

– О, я уже поправилась, – твердо заявила Анна, когда они подошли к отцу.

– Мы должны проводить гроб до алтаря, – шепнул Джон детям.

Анна вошла в церковь, благодарная Тому за поддержку. Она стоически пропела гимны, которые дедушка выбрал сам, и даже выслушала трогательную, но не без юмора речь отца о Гекторе Мортоне, любимом отце и деде и друге многих присутствующих.

Райдер Виндхем, прибывший чуть позже, стоял в стороне от остальных скорбящих, наблюдая, как Анна, достав из петлицы подснежник, бросила его к гробу в безмолвном прощании. Она подняла на Райдера глаза, кивнула и отвернулась.

После погребения Анна поехала в кафе «Рыжий лев», где заняла свое место рядом с отцом и братом. Она принимала поцелуи и соболезнования, заверяла родственников и друзей, что уже почти поправилась, и слушала рассказы о дедушке. Анна в очередной раз проходила по залу, чтобы проверить, не остался ли кто-нибудь стоять в одиночестве, когда наткнулась на Райдера.