– Дайана… – Он на мгновение запнулся, словно хотел добавить что-то еще, но вдруг передумал. – Я провожу тебя.

Спускаясь вслед за ним по ступенькам, Дайана хранила молчание. Говорить было не о чем. Она понимала: стоит открыть рот и ей придется долго жалеть об этом. Молча пройдя мимо хозяина, она шагнула на крыльцо и услышала, как позади с грохотом захлопнулась тяжелая дверь. Напряженным нервам Дайаны этот гулкий звук показался траурным салютом над могилой того, что еще связывало ее с сыном.

Гнев сотрясал ее. Она высоко держала голову, и если бы Крис случайно посмотрел ей вслед, то ни за что не догадался бы, как сильно он ее уязвил. Каким-то чудом она добралась до гостиницы, прежде чем насупила реакция.

С колотящимся сердцем и ватными ногами она опустилась на край кровати, устремив невидящий взгляд на ужасные обои в цветочек. При виде Криса после столь долгой разлуки в душу ее ворвалось смятение. Она злилась за отказ позволить ей когда-нибудь встретиться с сыном, к которому, несмотря ни на что, она испытывала неистовую любовь. А где-то в глубине души таилась похороненная заживо тяга к Крису, такому же неодолимо привлекательному, как и прежде.

Дайана вновь и вновь вспоминала о своем чувстве. Вначале она всей душой любила Криса Феннета; эта любовь обернулась ненавистью, когда он ушел, бросив ее беременной. Но пролетели годы, она пережила боль измены и сумела начать новую жизнь. Это далось ей нелегко. Но оно достигла независимости – и в деньгах, и во всем остальном. Как любовь, так и ненависть постепенно забылись. Трудно поверить, что после всего случившегося в ней не исчезло физическое желание.

Дайану трясло. Несмотря на теплый вечер, ее била дрожь. В спальне дешевой гостиницы не было обогревателя, и она накинула на плечи стеганое одеяло. Она свернулась на кровати калачиком и попыталась разжечь в себе злость, чтобы согреться и одновременно отвлечься от тоскливых, размагничивающих воспоминаний. Однако ничего не получилось.