– Мой сын, – медленно промолвила женщина. В ее голосе слышалась гордость, смешанная со слезами. Ее сын и уже не ее.

– Вы слишком молоды для такого большого мальчика.

Дайана, а именно так звали женщину, не могла не улыбнуться. Ей было уже двадцать пять, и она занимала достаточно ответственный пост. Но сегодня, одетая в белое хлопчатобумажное платье вместо обычного делового костюма с пышными золотисто-каштановыми волосами, заплетенными в спадавшую на спину косу, с веками, чуть тронутыми косметикой, подчеркивавшей глубину темных глаз, она не выглядела на свой возраст. Несомненно, этот комплимент польстил ей. Слишком часто за последнее время она ощущала себя старше своих лет.

– И сколько же вашему сыну?

– Почти пять. Но на этой фотографии ему три.

– Тогда он не по годам рослый.

– Да. – Тон Дайаны еще больше смягчился, глаза заблестели от воспоминаний. – Отец у него был высокий – куда выше шести фунтов. Похоже, сын пошел в него.

– Милочка, как жаль…

Выражение сочувствия на мгновение смутило Дайану, сказавшую об отце ребенка в прошедшем времени. Услышав в ее голосе слезы, женщина сделала естественный вывод, что тот умер. Дайана не пыталась переубедить ее: этот человек был для нее потерян так же бесповоротно, как если бы он был мертв.

Ее взгляд еще раз инстинктивно упал на фотографию. Она долго и любовно смотрела на портрет, а затем подняла голову. Перед ней полукругом стояли здания в стиле короля Георга, запечатленные на заднем плане фотографии.

– Вы живете на Ройял-кресент?

Несмотря на грустные мысли, на губах Дайаны появилась слабая улыбка. За два дня, прошедшие с ее приезда в Бат (город на юго-западе Великобритании, бальнеологический курорт), она хорошо изучила, что собой представляют эти элегантные дома.

– У меня бы не хватило денег даже на одну комнату в этом квартале, – откровенно призналась она.

– Да, за квартиры в этих домах дерут три шкуры! – возмущенно фыркнула собеседница. – Конечно, люди платят, но, по-моему, эти дома ничем не лучше остальных.