Еще полчаса спустя Коннор Фотрелл стал владельцем мотеля «Оленья Тропа».

Глупо? Пожалуй, несколько импульсивно.

До Сиднея осталось всего ничего, и движение стало гораздо оживленнее. Коннор сбросил скорость и вскоре почти совсем остановился в здоровенной пробке. Делать было нечего, спать хотелось все сильнее, и он включил радио в надежде отвлечься.

Его как током ударило. Именно под эту музыку они с Черри танцевали в тот вечер медленный танец, после которого все и случилось! Вообще-то он знал, почему это случилось. Люди иногда совершают поступки, о которых никогда и не мечтали. Более того, можно всю жизнь быть уверенным, что подобное ты не совершишь ни при каких обстоятельствах, но вот наступает вечер, и розы источают аромат, с которым невозможно справиться, и выпитое вино играет в крови, а девушка в твоих объятиях кажется той самой, из сказки, которую слушал в детстве и млел от невозможной красоты. И неважно, знал ты эту девушку много лет или увидел впервые. Приходит время – и все меняется…

Сколько тостов он произнес в тот вечер? Сколько шампанского выпил? Сколько танцев подряд протанцевал с Черри, глядя, как развеваются ее золотые волосы, как блестят серые глаза, как легкий ветерок играет ее платьем? Как долго он вдыхал ее аромат, смесь каких-то нежных духов и ее собственной кожи, смесь свежую, пьянящую, возбуждающую?

Он прошептал ее имя и приник к ее губам. Он просто поцеловал ее, всего лишь поцеловал… И потерял рассудок. Дал волю рукам, вот как это называется.

А она выгнулась в его руках, трепеща, сопротивляясь, упираясь ему в грудь руками и тем самым еще больше распаляя его. Господи, ведь он был ее боссом. Она наверняка боялась сказать ему что-то резкое, такое, что наверняка бы охладило его пыл, будь он просто парнем, распустившим руки. Но он был Боссом, распустившим руки.