— Вы всегда правы, господин Липтак. Ну… всего хорошего.

Что-то бормоча, почтальон нетвердой походкой вышел.

Керекеш щелкнул французским замком и с чувством облегчения быстро вернулся в комнату. Магда на него не смотрела. Она знала, что он собой недоволен и жаждет как можно скорее покончить со всеми недоразумениями.

— Я смалодушничал, — начал он свою исповедь.

— Да нет же, — сказала Магда. — Носовой платок мог ввести в заблуждение кого угодно.

— Но я ведь даже не рассуждал, я сразу же заподозрил мальчика.

Глаза Керекеша от волнения закосили.

— Тамаш, мне надо в лабораторию. А ты, очевидно, собираешься еще долго копаться в своей душе. Нужно ли это? Собирайся! Пойдем!

— Погоди! Я все больше прихожу к убеждению, что совершенно не разбираюсь в том, как воспитывать мальчика.

Магда молчала.

— Впрочем, Жолта совсем не трудно и заподозрить, — ворчливо добавил Керекеш.

— Твое замечание сейчас неуместно.

— Ты права. Постепенно я начну мыслить так же, как этот Липтак. Почему некто совершает дурные поступки? Потому что он негодяй.

— Мне показалось, что старик страшно действовал тебе на нервы.

— В конечном счете я ему благодарен. Он создал моему сыну славу. Не правда ли?

— Славу? Ты сам выдумал эту славу из ничего.

— Пусть так. Но мы с тобой сейчас счастливы оба! Ты утрируешь.

— И не думаю. Мы сейчас вне себя от счастья, что поджег совершил не Жолт. Примерный, прекрасно воспитанный мальчик, который даже дом не стал поджигать, хотя для этого было все: порох, свеча и мужество… Чего нам желать еще?

Магда снисходительно улыбнулась.

*

Совершенно бесспорно, что «примерный, прекрасно воспитанный мальчик» с помощью своих непрерывных «экспериментов» держал семью в состоянии непреходящей тревоги.