Настало утро, но она была совершенно не готова подняться. Ее сознание уплывало, возвращалось и уплывало вновь. Дебби было так уютно, что не хотелось пока и думать о каком-нибудь движении, а хотелось...

— Удобно? 

Этот голос мне знаком.

Дебби широко распахнула глаза и отпрянула — лицо Гейба было приветливым, но нечто опасное промелькнуло в глубине его глаз. Желание. Она узнала его, потому что ее тело тут же откликнулось, и она ощутила внутри себя танец огненных языков.

— Что ты делаешь? — спросила она, отбрасывая с лица волосы и отодвигаясь как можно дальше.

— Сплю. А вот что ты делаешь? — уголок его рта приподнялся, и получилась полуулыбка, которая тронула Дебби так же, как когда-то прежде.

Господи, десять лет прошло — и все еще один его взгляд способен заставить ее задрожать! Что в нем такого особенного, чего она так и не нашла больше ни в ком? И как она собирается и дальше находиться вблизи него, но при этом без близости с ним?

Вот незадача.

 — Ничего, — пробормотала она. — Я ничего не делала, я просто... ничего.

Она соскользнула с кровати, подхватила шорты и натянула их поверх белых кружевных трусиков.

Святые небеса, она свернулась клубочком в его объятьях, а он был таким теплым, таким сильным, и с ним она чувствовала себя... да, именно, защищенной. Но постойте-ка, человек ведь не несет ответственности за то, что он делает во сне, разве не так?

Гейб приподнялся на локте, и толстое белое одеяло соскользнуло с него, оставив прикрытыми лишь бедра. Дебби плотно закрыла глаза и помолилась, чтобы он больше не двигался. Она совсем не хотела снова увидеть обнаженного Гейба.

Он усмехнулся, будто прочел ее мысли.