— Прошлой ночью я согласилась перебраться сюда, потому что не хотела оставаться в тюрьме.

— Ну, и?

— Ну, и... —Дебби посмотрела на картину, висевшую на противоположной стене. На картине был изображен закат на океанском побережье. В нарисованном небе играли яркие краски, отражаясь в высоких волнах, поднятых вечерним ветром. — Сколько мне придется здесь оставаться?

Она слышала, как Гейб ходит по комнате у нее за спиной, и надеялась, что он наконец решил одеться.

— Это зависит от многого.

— От чего именно?

— От того, сколько времени уйдет на то, чтобы тебя перестали подозревать в кражах.

— Да хватит уже, Гейб!

Он не ответил, и она обернулась. Увидев, что он надел пижамные брюки, она издала тихий вздох облегчения. И следом за ним вышла на примыкавшую к спальне террасу, выложенную изразцами.

Терракотовые плитки холодили ей босые ноги, но солнце уже поднялось довольно высоко. В отдалении виднелся берег, а за ним до самого горизонта простирался океан. Прямо под ними находилось поле для гольфа, покрытое такой яркой зеленью, что на него было больно смотреть, а справа между заботливо подстриженными кустами и ухоженными клумбами тянулись каменные дорожки, которые вели к купальням на побережье.

— Какое чудесное место! — вырвалось у нее.

Гейб слегка наклонил голову, чтобы получше рассмотреть ее. Легкая улыбка тронула его губы и тут же исчезла.

— Благодарю. Мне здесь нравится.

Дебби улыбнулась и перевела взгляд на зеленеющую лужайку, по которой уже бродили любители гольфа.

— Ты часто говорил — было бы хорошо иметь место вроде этого. Помнишь? — Она бросила на Гейба быстрый взгляд и заметила, как потемнели его глаза.

— Помню. Слушай, Деб. Мне ни к чему принудительные воспоминания, договорились?

— Да, конечно, — его реакция удивила ее. Но не могла же она винить его за это?