Так они молча пили сок и не смотрели друг на друга. Потом Хилари встала и подошла к Питеру. Мальчик спал. Как только ушел его спаситель, у него больше не было повода наблюдать за взрослыми, а волнения сегодняшнего дня совершенно обессилили его. Она с нежностью тронула лоб сына, провела пальцем по щеке, нагнулась и легко поцеловала его в закрытый глаз. Пусть отдохнет. Разговора с Мэри ей не избежать. Она расправила плечи и повернулась к сестре.

Мэри внимательно смотрела на Хилари и молчала. Ей уже почти все было ясно, но мысль о том, что сестра все эти годы скрывала от нее что-то очень важное, обижала и не давала словам вылиться наружу.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь меня? — наконец подала голос Хилари.

— Я просто жду, — ответила Мэри.

— И правильно делаешь, — вдохнула Хилари, присаживаясь на стул. — Если бы ты знала, как тяжело рассказывать о том, что считалось похороненным.

— Ты ведь знаешь его? Так?

— Знаю. И не знаю. И то, и другое — правда.

Мэри удивленно подняла брови.

— Не смотри на меня так, — опять вздохнула Хилари. — Вся эта история слишком запутанна. Я очень надеялась, что это не он. Не хотела верить своим глазам и своему сердцу.

— Рассказывай, — приказала Мэри и подалась вперед: история обещала быть захватывающей. — Кто он?

— Он один из знаменитых Уорнеров. Его семья много лет владеет целой сетью компаний. Они занимаются всем или почти всем. Практически нет области в экономике, где бы они не имели своего представительства. Кроме того, они меценаты, вкладывают деньги в искусство. А он один из самых завидных женихов Британии. Богат, хорош собой. Человек, который может делать с этим миром все, что захочет.

— Об этом я могла бы прочитать в любой газете, если бы интересовалась. Но ведь ты знаешь о нем что-то другое. То, что было раньше. Так?

— Мы были знакомы. Много лет назад.