Но тем не менее, поскольку Мэри была талантливой актрисой, а значит, человеком тщеславным и публичным, ей нравились аплодисменты, поклонники, обожание толпы. И именно этого она оказалась лишенной все последнее время. Потому Хилари подозревала, что теперь ее сестра неосознанно ловит все устремленные на нее взгляды, которые могли бы подтвердить, что она все еще красива и желанна.

Хотя на месте Мэри беспокоиться было не о чем.

Она была волшебно красива. В ней удивительным образом сочеталась классическая аристократическая правильность черт лица с грацией и непосредственностью подростка. Она выглядела великолепно и в вечернем наряде, и в простых шортах и майке. Стоило ей повернуть голову на изящной нервной шее в сторону мужчины, как тот тут же забывал обо всем на свете. Кроме того, Мэри в силу своей профессии привыкла всегда следить за собой и не позволяла себе быть плохо причесанной или выйти из дому без легкого макияжа.

Я не обращаю на это внимания, в который раз укорила себя Хилари. Да и нет никакого толку следить за своей обыкновенной, даже заурядной, внешностью. Чем тут можно похвастаться? Она такая, как все. Ее замечали лишь те мужчины, которым нравилась пастельная красота.

Вот если ее разукрасить, то тогда становилось очевидно, что у нее удивительного цвета глаза — прозрачно-зеленые, длинные пушистые ресницы, высокие скулы, чувственные губы. Когда она распускала волосы и они пушистым золотым водопадом ложились на плечи, ее кожа начинала светиться, а веснушки превращались в солнечные блики. Но Хилари считала, что тратить усилия на то, чтобы привлекать взгляды мужчин, не имеет смысла. Тот, кто сможет рассмотреть ее такой, какая она есть, пожалуй, будет достоин увидеть ее во всей красе, а кто не сможет...

И вот теперь этот мужчина беспокоил ее.