— Мне казалось, ты хочешь, чтобы она стала другой, — вмешалась мать. — Определись с этим.

Сегодня утром ты прочла ей лекцию, как себя вести. Теперь она пытается доставить тебе удовольствие.

— В этом все дело? — спросила я Ариэль.

— Да. В этом все дело, — подтвердила она. — Я просто хочу, чтобы ты была довольна.

Я вздохнула. Все-таки она сердится. Или поняла меня слишком буквально.

— Ариэль, извини меня. Я не хотела тебя обидеть. Забудь о моих словах. И помни, ты должна жить не для меня, а для себя.

— Но, Миранда, — снова вмешалась мать, — ты только говоришь так, а думаешь иначе. Стоит Ариэль поступить по-своему, ты раздражаешься.

— Я не хочу никого раздражать и сердить, — сказала Ариэль, — я хочу всех радовать.

Я была в замешательстве. Вроде бы она думает то, чего я хотела, и все же ее поведение казалось странным. Откуда вдруг такая резкая перемена? Еще сегодня утром она вовсе не намеревалась меня слушаться. Неужели в ней заложена какая-то дьявольская программа, заставляющая ее подчиняться мне?

Ариэль сидела на заднем сиденье, я — на переднем, рядом с мамой. Наклонившись к ней, я тихо спросила:

— Ты не знаешь, может, доктор Муллен как-то по-иному запрограммировал ее? Мне важно это знать. Почему она ведет себя странно?

— Я уверена, дорогая, он не делал ничего подобного, — успокоила меня мама. — Возможно, она просто пытается найти правильную линию поведения с тобой. Она чувствует, что зашла слишком далеко, и теперь старается быть более сговорчивой.

— Ты думаешь, она примеряет на себя различные варианты поведения?

— Что-то вроде этого. Ариэль до сих пор не уверена, кто она такая в действительности.

Я чувствовала себя прескверно. Ясно, сегодня утром я была с ней слишком сурова. С другой стороны, если мама права, то теперь с Ариэль будет гораздо легче иметь дело, чем до сих пор. Возможно, мне надо поощрять ее нынешнее стремление стать послушной, и тогда из нее получится замечательная младшая сестра.